"Литургия - действительно общее дело"
Интервью с Дмитрием Калинкиным, литургическим церемониарием архиепископа Павла Пецци
ДРОБЬ: Когда мы договаривались об интервью, мы вынуждены были прерваться, потому что ты смотрел игру ЧМ Нигерии с "викингами". За кого болеешь?

Дмитрий Калинкин: В этом матче болел за викингов. Вообще, отмечаю за собой, что болею за «нефаворитов». Интересно наблюдать, как «слабые» команды выигрывают у «сильных». Мне кажется, в этом весь футбол.

ДРОБЬ: Я пришел в церковь около трех лет назад. И помню тебя с тех пор - ты всегда рядом с архиепископом на мессах. А декрет о твоем официальном статусе церемониария вышел только в июне. Почему? Испытательный срок? :)

Дмитрий Калинкин: Служение церемониария я исполняю уже 8 лет. Видимо, настал тот момент, когда потребовалась официальная «бумага». У этого есть свои причины.

ДРОБЬ: Какие?

Дмитрий Калинкин: Как и в любой деятельности, есть определенные сложности, которые потребовали закрепления обязанности церемониария официально с помощью соответствующего декрета.

ДРОБЬ: Дипломатично. А как ты стал католиком? Как пришел в церковь?

Дмитрий Калинкин: В 13 лет. Не знаю почему, но привлекла Католическая Церковь. Определенную роль сыграла и личность ныне святого Папы Иоанна Павла II.

ДРОБЬ: В 13 лет ты пришёл в храм и крестился?

Дмитрий Калинкин: Я был крещен в детстве в Православной Церкви. В 13 лет просто пришел. Кстати, формально присоединение произошло только через несколько лет.
ДРОБЬ: А как стал церемониарием? Что за должность такая вообще? И как им стать?

Дмитрий Калинкин: Когда пришел в Церковь, через некоторое время стал прислуживать у алтаря, т.е. стал министрантом. Это было в храме святого Людовика в Москве, потом начал ходить в Кафедральный собор. Видимо, приглянулся в своем служении министранта, и предыдущий церемониарий, подозвав меня к епископу, сказал: «Вот его». После этого епископ «сделал мне предложение». И вот уже 8 лет. В обязанности церемониария входит организация литургии с участием епископа. То есть за все, что и как происходит на литургии, отвечает церемониарий. Он это и подготавливает в сотрудничестве с другими лицами – хором, органистом, ризничими. Кстати, в подавляющем большинстве случаев церемониарий – священник. Но в этом наша епархия как раз отличается в положительную сторону: епископский церемониарий – мирянин.

ДРОБЬ: Вот ты, как я понимаю, везде ездишь с архиепископом, бывешь на мессах в разных городах. Можешь рассказать о самой запомнившейся мессе? Или о самой необычной?

Дмитрий Калинкин: Я не езжу специально никуда, потому что моя должность «не освобожденная» - я обычный прихожанин, который учился, сейчас работаю. То есть это не моя работа, за которую мне платят. Если совпадает, что я в каком-то городе, а в это время там епископ, то соответственно беру на себя функции церемониария. За последнее время запомнившаяся Месса – в возвращенном храме в Рязани. Видимо, таким образом все начиналось в 90-е. Очень тронуло, что приехали верные из других приходов. Вместе пели, достаточно громко – а это у нас редкость. Также запоминаются Мессы с кардиналами, которые бывают у нас не так часто. Ощущается что-то такое от «князей Церкви», что невозможно выразить словами. Помимо этого всегда сильное впечатление оставляют Мессы епископа в сослужении с большим количеством священников и народа – в таком виде являет себя Поместная Церковь.

ДРОБЬ: Я всегда на скамеечке, а ты зачастую в алтарной части. Я знаю, как вы там выглядите, знаю, что за чем следует, всю ритуальную часть, всю, так сказать, хореографию. А ведь ты, получается, знаешь как выглядим мы :) Как действуем, зеваем, усердно поем, или тайком "палим" мобильный. Расскажи о таком опыте. Как выглядит народ Божий на мессе?

Дмитрий Калинкин: Народ Божий на Мессе выглядит по-разному :) Вообще-то, все у нас грустные какие-то во время богослужения – лица печальные, не чувствуется радости. Причем не только в «народе», но и в пресвитерии. А ведь литургия – это праздник. Хочу сказать, что Месса возле алтаря переживается по-другому, как-то особо. Я являюсь свидетелем, как священник или епископ, или кардинал переживает литургию – это большое укрепление в вере для меня и свидетельство. Вообще, помогает атмосфера в храме: совместное пение, ответы прихожан. Очень радует, когда это делают вместе, громко, с осознанием происходящего. Но опять же должен пожаловаться – так бывает очень редко. Бывает, что кого-то просишь прочитать чтение на Мессе, в чем-то помочь – люди отказываются. Или стоишь у алтаря, а не слышно ответов народа.

ДРОБЬ: Кто ты по профессии? И какую часть твоей жизни занимает твое служение в Церкви?

Дмитрий Калинкин: Я по профессии клинический психолог, работаю в психиатрической больнице. Служение в Церкви для меня занимает очень важную, интегральную часть в жизни. Помимо служения церемониария, я принимаю участие в работе епархиальной комиссии по вопросам катехизации и литургии, помогаю в проведении катехизации в приходе. Церковное служение помогает в профессии, а профессиональная деятельность – в Церкви.
ДРОБЬ: Ты многое видишь "изнутри". Вполне себе буквально. Все ли тебя устраивает в том, как и чем живет КЦ в России? "Устраивает" - странное слово. Что-то хотелось бы исправить, сдвинуть, внедрить, увеличить, убрать, проще говоря - есть ли необходимость в каких-то изменениях?

Дмитрий Калинкин: Необходимость в изменениях есть всегда. Кстати, то, что на первый взгляд со стороны выглядит очень простым и очевидным, изнутри таким не кажется. И наоборот, что извне кажется весьма сложным и трудным, на самом деле очень просто. В этом, на мой взгляд, первая проблема – нет взаимного обмена мнениями, видением. Поэтому критикуем иерархию, потому что много не знаем. Но а не знаем только потому, что нам не говорят. Необходимо взаимное доверие и открытость, сотрудничество. Во-вторых, наша Церковь в России несколько замкнута, закрыта. Я считаю, что необходимо выходить навстречу окружению, не замыкаться в своих маленьких приходах и структурах, но как-то проявлять себя в обществе. Ведь литургия не заканчивается в храме, она продолжается в нашей повседневной жизни. Мы призваны не заканчивать свое христианство на Мессе, но идти дальше, в «диаконию», в благовестие. В-третьих, несмотря на то, что мы часть единой Вселенской Церкви, нам необходимо осознать свою идентичность как католиков в России. Я – русский католик, а значит гражданин, значит, приобщенный и к культурному наследию своей страны. В погоне за «католичностью» не потерять осознания своей принадлежности к стране и народу. И конечно же вопрос ответственности – за приход, за храм, за Церковь вообще. Кто убирает храм и почему, а сколько стоит свет и отопление? А откуда настоятель (и почему он один) берет на все это деньги? Кто катехизирует в моем приходе? Кстати, последний вопрос очень важный. Потому что если катехизацией занимаются только монахини, то это катастрофа. Потому что сегодня они есть, а завтра их нет. Местный катехизатор, из этого конкретного прихода – это то, на что может опираться Церковь.
Все это зависит и от духовенства, и от народа.

ДРОБЬ: Как ты считаешь, нуждается ли Москва в еще одном храме?

Дмитрий Калинкин: До конца не уверен. Может необходимы пастырские пункты в области, места, где могут собираться верующие в Одинцове, Королеве, Балашихе… Есть такая тенденция – привязывать людей к храмам. Может, стоит начать собираться вместе вне храма, в том числе для молитвы. Знаю целые «католические агломерации» в Московской области, где в одном городе живут несколько католических семей. Может, стоит попробовать собираться вместе.

ДРОБЬ: У священника свое видение и чувство литургии. У прихожнина - свое. А у тебя какое? В чем красота литургии?

Дмитрий Калинкин: Красота литургии в том, что это одновременно и человеческое действие, и действие Бога. Об этом мы часто забываем. Не собрание норм и правил, написанных в Миссале, но в то же время не спектакль в детском саду. Литургия – это действительно «общее дело». Это выражение веры моей общины, и моей личной веры, проявляющейся в отношении к литургии. Это то, как мы празднуем Пасхальную тайну Христа – все вместе. Красота Литургии для меня еще и в том, что несмотря на то, что она по сути своей одна и та же, она не надоедает, не наскучивает. У святого Бенедикта в его Уставе есть такие слова – Nihil Operi Dei praeponatur – "Богослужению ничто нельзя предпочитать"; и еще – у Абитинских мучеников: Sine dominico non possumus — «Мы не можем жить без Дня Господня», т.е. без празднования воскресения. Думаю, что в смысле этих слов и отражается вся красота литургии.
Made on
Tilda