"Существование двух форм одного обряда – это, увы, очевидная литургическая аномалия"
Интервью с Иваном Фадеевым, к.и.н., историком Церкви и секретарем Совета Ассоциации Una Voce Russia
ДРОБЬ: Кто такие традиционалисты? Это легитимный термин? Вы считаете себя традиционалистом?

Иван Фадеев: Я бы сказал, что в Латинской Церкви под «традиционалистами» сегодня следует понимать ортодоксальных католиков, приверженных томизму как philosophia perennis (вечная философия) Католической Церкви и традиционным чинам Мессы как плоду органического развития Литургии (Римский, Амвросианский, Мосарабский обряды и др). За пределами Латинской Церкви речь пойдёт об иных обрядах, но остальные признаки останутся неизменными.

Вопрос о легитимности термина всегда непрост, ибо границы подобных терминов являются «плавающими». Если брать понятие «традиционализм» вне церковного контекста, то существует два разных определения «традиционализма»: с одной стороны, это философская школа, представленная Рене Геноном, Анандой Кумарасвами, Фритьофом Шуоном, Юлиусом Эволой, центральной темой которой был упадок Западной цивилизации и пути борьбы с ним; с другой, это направление политической философии, в основании которого лежит аристотелизм, постулирующее существование неприложных принципов трансцендентного морального порядка, находящих выражение в положениях естественного права, и подчёркивающее важность уз социального порядка, обычаев, традиций и традиционных институтов.

В церковном контексте это понятие также имеет несколько значений. Речь может идти как о католическом традиционализме XIX века, представленном такими франкоязычными мыслителями как Жозеф де Местр, Луи Габриэль Амбруаз Бональд, о. Луи Ботэн и Огастан Боннетти, так и о том, что часто называют католическим традиционализмом сейчас – движения, возникшие как до (Foederatio Internationalis Una Voce – Международная федерация Una Voce), так и после (Священническое Братство св. Пия X, Священническое Братство св. Петра) Второго Ватиканского собора и имеющие те или иные герменевтические представления о его документах («герменевтика преемственности» и/ли «герменевтика разрыва»).

Я считаю себя традиционалистом в философско-политическом смысле. В общем и целом, я мог бы назвать себя традиционалистом в церковном контексте в том значении, которое я обозначил выше. Но это в общих чертах.

ДРОБЬ: Я не литургист, но я католик. Novus Ordo – родной для меня чин. В прошлом месяце я впервые дважды побывал на Мессе традиционного чина. И у меня масса вопросов и замечаний касательно отличий. Но представьте, что Вас спрашивает не католик: а зачем Вам разные чины? В чем их отличие? Можете ответить, в чем главное и основное различие Novus Ordo и дореформенного чина?

Иван Фадеев: Вопрос о «главном и основном различии» между двумя формами Римского обряда – это вопрос без ответа, ибо в области литургической, как и богословской (а отделить одну от другом в реальности не представляется возможным) практически любой вопрос является в той или иной степени принципиально важным.

Если, всё же, рискнуть и ответить на этот вопрос, то я бы сделал это так: в то время как «дореформенный чин» (ещё один весьма неудачный термин) является, по словам одного из наиболее авторитетных католических литургистов двадцатого столетия Йозефа Юнгманна SJ, плодом органического развития Литургии Римской Церкви, аутентичным объективной литургической традиции последней, Novus Ordo является результатом литургической реформы, которая «в её конкретной реализации, дистанцировала себя ещё больше от своего источника», «сфабрикованная литургия», «банальный продукт сиюминутности», как об этом писал кардинал Ратцингер в Die Theologische Revue в 1990 году. Являясь без сомнения законной и действительной Мессой Латинской Церкви, Новый чин, тем не менее, не является ни выражением аутентичной литургической традиции Римской Церкви, о чём пишет, например, известный немецкий литургист Клаус Гамбер, автор выдающегося тома Die Reform der römischen Liturgie (который, к слову, был высоко оценен кардиналом Ратцингером, автором предисловия к французскому изданию этой книги), ни продуктом её органического развития.
ДРОБЬ: Я слышал разное. Кто-то говорит (с либеральных позиций в основном), что традиционный чин скоро умрет. Кто-то (с позиций традиционализма), что умрет новый, посмотрите мол, семинарии пустеют. Где правда? Неужели оба чина не могут существовать рядом? Кто-то должен обязательно умереть?

Иван Фадеев: Существование двух форм одного обряда – это, увы, очевидная литургическая аномалия, которая появляется в важнейшем обряде Латинской Церкви впервые за всю её историю. Объективная литургическая традиция Рима в процессе своего развития никогда не порождала на свет такой ситуации. И эта аномалия требует пристального внимания, осмысления и поисков её разрешения.

Я не верю, что одна из двух форм «умрёт». Полагаю, что выходом из нынешней непростой ситуации может стать «взаимное обогащение» двух форм, которое приведёт, в конечном счёте, к слиянию их в одну и возвращению Римского обряда «на рельсы» органического развития, которое всегда подчинялось определённым принципам. Как член персонального Ординариата Богоматери Уолсинхемской, я полагаю, что Миссал нашей прелатуры является первой попыткой разрешить существующую литургическую аномалию. Считаю, что попытка эта, хотя и не совершенна, тем не менее весьма успешна.

ДРОБЬ: Я согласен с тем, что каждый католик Латинского обряда должен принимать и знать Традиционный чин своего родного обряда. А должен ли приверженец традиционного обряда принимать и знать Novus Ordo?

Иван Фадеев: Я не совсем понимаю содержание фразы «знать и принимать», если честно. И то, и другое требует уточнения. Что я могу здесь сказать, так это то, что мы, как католики, должны принимать тот факт, что, с одной стороны, Новый чин Мессы является законным и действительным. С другой стороны, мы должны понимать и принимать, что традиционный чин Мессы – это священное наследие Католической Церкви, которое ни один католик не может считать «устаревшим», «ненужным» (или, тем более), «вредным», если он претендует на «обладание» полноценной католической идентичностью (речь, конечно, о контексте Латинской Церкви). Как указывает Папа Бенедикт XVI в Assessment and Future Perspective (одна из работ, вошедших в собрание сочинений Святого Отца, посвящённых теологии Литургии), продолжающееся совершение Мессы по традиционному чину – это знак «преемственности в Церкви, которая сохраняет свою идентичность», «знак неизменной идентичность Церкви». Он также напоминает всем нам: «то, что было до 1969 года Литургией Церкви, наиболее сакральной вещью для всех нас, не может стать после 1969 года… наиболее неприемлемой вещью. Если мы хотим быть заслуживающими доверия… мы должны безусловно признать что то, что было фундаментальным до 1969 года остаётся фундаментальным после: царство сакрального – одно и то же, литургия – одна и та же». То же самое он подчёркивает в Summorum Pontificum.

ДРОБЬ: Я не противник традиции. Быть ее противником просто глупо. Но, как известно, Церковь рушат верующие, а не внешние силы. Как у Игоря Губермана: «Есть люди (их ужасно много), чьи жизни отданы тому, чтоб обосрать идею Бога своим служением Ему.» Вам не кажется, что многие верующие традиционалисты разделяют определенные позиции (ксенофобия, например, или жесткая до предела анти-ЛГБТ agenda), которые отталкивают из-за этого людей в итоге от самой традиции?

Иван Фадеев: Честно признаюсь, я всегда находил странным, когда люди отворачивают от Традиции, столкнувшись с людьми из «традиционалистских кругов», чьи взгляды кажутся им неудобоваримыми, т.е. сводят Традицию ко взглядам таковых людей. Мне представляется, что, во-первых, это лишь демонстрирует незнание Традиции самими католиками, а, во-вторых, их неспособность отделить вечное от сиюминутного.

Это не значит, что все традиционалисты исключительно добрые и приветливые люди, которые никогда не грешат против своих ближних или не заблуждаются. Совсем нет. Есть среди них и те, кто имеют склонность выдавать (я уверен – неосознанно) свои личные взгляды за Учительство Церкви и бестактные грубияны. Однако, при этом, я также наблюдаю проблему иного качества, о которой писал ещё Папа св. Пий X в энциклике Notre Charge Apostolique: многие католики активно подчёркивают любовь и милосердие Христа к тем, кто впал к заблуждение, но, при этом, совершенно игнорируют Его божественную справедливость и божественный суд. Поэтому, достаточно часто, когда кто-то из традиционалистов начинает говорить о необходимости неукоснительно следовать Вероучению Церкви, будь то в догматических вопросах, будь то в литургических вопросах, его сразу начинают обвинять в отсутствии любви к ближнему и попытке навесить бремена неудобоносимые на всех вокруг. Этакая «политкорректность по-католически». Однако, полагаю, традиционалисты всегда помнят о словах Папы Бенедикта XV из энциклики Ad beatissimi apostolorum: «Такова сила и природа Католической Веры, что ничего невозможно к ней прибавить, ничего невозможно от неё убавить: она целиком принимается или целиком отвергается. 'Такова Католическая Вера: тот, кто искренне и твёрдо не верует в это, не может обрести спасения' (Афанасьевский символ веры)». Возможно, эти слова следует помнить всем верным Католической Церкви.
Слева направо: Иван Фадеев, о. Марк Эллиотт-Смит, Монс. Кит Ньютон (Keith Newton), Питер Сефтон-Уильямс.
ДРОБЬ: Вы являетесь секретарем Совета Ассоциации Una Voce Russia. Я так понимаю, что основной целью Ассоциации является то, что вынесено в подзаголовок ее официального сайта – «Сохранение вероучительной, исторической и культурной идентичности Католической Церкви в России.» Можете расшифровать, что такое «идентичность Католической Церкви»?

Иван Фадеев: Устав нашей Ассоциации гласит: «Ассоциация «Una Voce Russia» имеет своей целью способствовать сохранению вероучительной, исторической и культурной идентичности Католической Церкви в России».

Из этого следует, что мы стремимся способствовать сохранению ортодоксального принятия и понимания Вероучения Католической Церкви, которое ныне оспаривается сторонниками того, что можно было бы назвать современным модернизмом, а также всех традиционных форм выражения этого Вероучения, в т.ч. традиционного чина Святой Мессы Римского обряда и иных традиционных обрядов Католической Церкви.

К сожалению, мы имеем в Католической Церкви сегодня ситуацию, в которой часть клириков и верных считают, что до 1962 года в Церкви не было ничего, что заслуживало бы внимания, а другая часть полагает, что жизнь Церкви застыла в 1962 году, а происходящее после – сплошная ошибка и отступление от Истины. Есть и третья группа тех, кто пытается говорить о преемственности и «герменевтике преемственности» между прошлым и настоящим. Как Папа Бенедикт XVI напоминает в своём письме епископам Церкви по случаю снятия отлучений с четырёх епископов, рукоположенных архиепископом Марселем Лефевром без папского мандата: Братству св. Пия X следует понимать, что «учительская власть Церкви не может застыть в 1962 году. Однако некоторым из тех, кто объявляет себя великими защитниками Собора, также следует напомнить, что Второй Ватиканский Собор объемлет всю полноту доктринальной истории Церкви. Каждый, кто желает быть послушным Собору, должен принимать Веру, исповедуемую через столетия, и не может отрубить корни, из которых древо черпает свою жизнь».

ДРОБЬ: Какие меры предпринимает ассоциация для сохранения этой идентичности?

Иван Фадеев: Деятельность Ассоциации достаточно значительна по своим масштабам: это и переводы на русский язык документов Церкви, которые никогда ранее не были переведены на этот язык; переводы на русский значимых богословских, литургических, философских и исторических католических трудов и их публикация; организация паломничества св. Олафа; организация конференций; организация и проведение семинаров для священников, желающих научиться служить Святую Мессу согласно usus antiquior.
Made on
Tilda