...Я бы забыл слово "журналистика"
Интервью с отцом Георгием Кромкиным
ДРОБЬ: Кто работает в инфослужбе? Какие функции она исполняет?

Отец Георгий Кромкин: В инфослужбе работают полтора человека. Поясню. Несколько лет подряд штат состоял из директора, фотографа, видеографа и, не знаю, как правильно назвать.. сисадмина курии, который частично работал на инфослужбу. В феврале мы приняли решение, что нам не нужен штатный фотограф. Таким образом мы освободили место для штатного журналиста-редактора (которого многие годы не было, кстати, и сейчас нет, эта должность по-прежнему вакантна). После внезапной смерти Олега Муратова его функции в части инфослужбы временно взял на себя о.Кирилл Горбунов (как хотите это воспринимайте). Так что сейчас инфослужба это не структура, а братство двух священников (каждый - с еще одной большой должностью-обязанностью) и на треть ставки работающего видеографа. В этом есть свои плюсы и минусы. С духовной точки зрения это очень хорошо, с точки зрения эффективности – ужасно.

Тем не менее, опираясь на работу еще нескольких волонтеров, нам удается гораздо больше, чем полтора-два года назад. Кроме сайта, который еще недавно на 90 процентов состоял из житий святых и проповедей Папы, а теперь стал более «живым» в своей новостной ленте, мы продолжаем еженедельный проект «Размышление над Евангелием воскресенья», открыли страницы в соцсетях, ежедневно (почти) выпускаем «Вечернюю католическую газету», а также открыли недавно в сети проект «Наши приходы: дискуссия».

Функции инфослужбы не описаны никаким служебным документом. По факту, по «обычаю», мы должны освещать деятельность епископа и важные события в жизни Архиепархии. Сам я на первое место ставлю духовную сторону этого служения. Она существенна, и я готов именно на нее тратить все свои силы.

ДРОБЬ: Какое отношение инфослужба имеет к журналистике?

Отец Георгий Кромкин: Фактически никакого. В бедной поместной церкви, каковой, я считаю, мы являемся, вполне может быть ситуация, когда не будет должного количества журналистов (или вообще ни одного), готовых служить Церкви, а не ждать от нее высокой зарплаты.

ДРОБЬ: А Вы журналист?

Отец Георгий Кромкин: Нет. Но журналистика мне очень близка… Забавно, что уже второй раз Вы, Николай, помогаете мне вспомнить «дела давно минувших дней». Первую семейную газету я стал выпускать, как только научился читать-писать, она называлась «Избранные программы Центрального телевидения» (что-то вроде «7 дней» или «Антенна») и выходила каждую неделю. Потом мы с братом выпускали газетку «Шахматы», а потом боролись друг с другом газетками «Слава Динамо» против «Слава ЦСКА». В школе я выпускал подпольный листок. В подъезде – газетку «Наш подъезд». Это были рукописные и машинописные малотиражки через копирку. Тогда не было интернета, а потому времени было полно. После службы в армии стал писать неплохие (как мне кажется) и весьма острые статьи в первых перестроечных демократических изданиях… В семинарии мы выпустили шесть «золотых» номеров журнала «Призвание», которыми я горжусь...

Директором информационной службы епархии по решению епископа должен быть священник. Естественно, священник не является журналистом. Он может быть им в своей прошлой биографии, как, например, о. Кирилл Горбунов. После его ухода «на повышение» нашли меня. Я не прятался и не отказался.

ДРОБЬ: Не жалеете, что согласились?

Отец Георгий Кромкин: Во-первых, я согласился не сразу. Епископ дал мне месяц на размышление. Не было проблемы согласиться на это служение. Сложность была (и остается) в том, что оно должно совмещаться с обязанностями настоятеля большого прихода в Нижнем Новгороде. Пока рано говорить про жалею-не-жалею. Да и бесполезно. А смог-не-смог - весной посмотрим.

ДРОБЬ: Зачем проводился в третий раз семинар церковных журналистов и почему он так назывался, хотя предыдущий был семинаром приходских СМИ? В чем разница?

Отец Георгий Кромкин: Семинар является учебным, «техническим» мероприятием. А слово «журналист» в его заголовке, естественно, условное. Ну, если хотите, неверное. Правильнее – медиаслужители, т.е. те, кто что-то в области информации (информирования) делает на уровне прихода или епархии. Начиналось все с приходских служителей, но перед третьим семинаром мы уточнили титул, а точнее привели название к факту: на семинар (с самого первого) приезжают не только энтузиасты из приходов, но и из других церковных структур.

Сам семинар проводится и как форма общения мирян, священников и монашествующих, участвующих в медиа-служении. Теперь это еще и встреча друзей. Никаких целей выработать какие-то стратегии и концепции, дать какие-то инструкции – никогда не было.
фото Ольги Хруль
ДРОБЬ: Чего вы ждёте, если ждёте, от католических журналистов? Они у нас есть?

Отец Георгий Кромкин: Я бы забыл слово журналистика. У нас есть медиаслужители. Их немного – но именно они нужны сейчас поместной церкви. Кто-то из них может быть или стать журналистом, но первично – служение.

ДРОБЬ: Может ли у нас возникнуть официальное католическое СМИ в перспективе? Епархия может его содержать?

Отец Георгий Кромкин: Мне кажется, что нельзя (банально, понимаю) ставить телегу впереди лошади. Если большинство приходов в России не в состоянии окупать себя – то для создания настоящего медиапроекта нужна «особая» решительность. Дело не в мужестве, а в благоразумии. Но: если епархия не может, то миряне могли бы финансировать такой проект. В столицах есть богатые католики. Только сначала нужно честно решить, что в первую очередь – воскрешение «Света Евангелия» или ремонт крыши в приходе города N.

ДРОБЬ: Какова главная обязанность журналиста, пишущего о Церкви?

Отец Георгий Кромкин: Помнить, что он человек Церкви и что первый его читатель – Христос.

ДРОБЬ: Зачем директор инфослужбы лично пишет католикам в сети, объясняя позицию по тем или иным вопросам?

Отец Георгий Кромкин: Директор инфослужбы никогда не пишет никому как директор, даже если в первых фразах приходится представиться по форме. А вот священник Георгий Кромкин пишет. Нечасто, но случается. Отвечу двумя цитатами из двух Павлов. Вот на всё том же семинаре архиепископ Павел говорит: «Стараться в «беседе» в социальных сетях тушить эмоциональные взрывы и стараться привести собеседника к диалогу как раз не о впечатлениях, не о своих эмоциях, не о своих мнениях, но о каком-то реальном факте… Это желательно делать не в чате, со всеми, а лично высказать ему». А вот его святой покровитель: «Проповедуй слово, настой во время и не во время, обличай, запрещай, увещевай со всяким долготерпением и назиданием» (2 Тим 2,4). Я священник, у меня есть обязанности перед Церковью и перед Богом.

ДРОБЬ: Если бы была Ваша воля, как бы выглядели католические медиа в России, о чем бы они писали, кто бы ими руководил?

Отец Георгий Кромкин: «Если б я была царица…». Мы знаем, что Господь «не для того пришел, чтобы Ему служили, но чтобы послужить и отдать душу Свою для искупления многих» (Мф 20, 28). Я бы постоянно напоминал об этом тем, кто приходит в церковную журналистику. Кстати, именно служение было темой упомянутого выше семинара («Медиа как служение). Я бы старался, чтобы такое служение было бы сотрудничеством медиаличностей в духе апостольства – через волонтерство и жертвенность по отношению к Матери-Церкви. Они писали бы прежде всего о Христе, который «здесь и сейчас», а не когда-то 2000 лет назад, ибо Он с нами «во все дни до скончания века» (Мф 28, 20). Они понимали бы, что христианство – не от мира сего, и церковная журналистика – не от мира сего. И тем привлекательно. Я был бы «неотступной вдовой», напоминающей, что идеальный журналист, с которого нужно брать пример, и главный ньюсмейкер, и одновременно главный информационный повод – это Христос, который каждый день «посреди вас есть» (ср. Лк.17,21). И он же – первый читатель и главный «цензор». Католические медиа могут руководиться и клиром, и миром – главное, чтобы эти люди помнили, кто их Учредитель и Глава.

фото Ольги Хруль
ДРОБЬ: Вы часто испытываете разочарование?

Отец Георгий Кромкин: Наверное, никогда. Раньше бывало, но чем дольше в Церкви, тем… скорее нет. Я научился не очаровываться.

ДРОБЬ: Чего Вы боитесь, если боитесь?

Отец Георгий Кромкин: Страх – это грех. Бояться можно только бегущую на тебя бешеную собаку или пожара, который вот здесь и сейчас. А страх перед тем, чего еще нет – он, в лучшем случае, помутнение рассудка. Но если использовать «боюсь» как «фигуру речи», то я «боюсь» терять друзей.

ДРОБЬ: Есть ли что-то или кто-то, что/кто вселяет в Вас надежду, мотивирует Вас?

Отец Георгий Кромкин: Множество людей, священников и прихожан, особенно тех, кто не сидит часами в Facebook. «Живые» (не online) прихожане – это сокровище Церкви. Во всех приходах, какие мне известны, и в нынешнем нижегородском, есть «соль земли». Такие люди есть и «за пределами» Церкви. «Дух, как ветер, веет, где хочет» (Ин 3,8) - важно чувствовать это веяние. Меня окружают многие люди, которые открыты Ему, и Его действие через них – самое большое подкрепление для меня.
Made on
Tilda