"Только в этом году в Приюте побывало уже 108 бездомных инвалидов..."
Интервью с Михаилом Калашниковым, координатором благотворительных программ "Мальтийской службы помощи"
ДРОБЬ: Кто чаще всего обращается в Мобильный приют "Мальтийской службы помощи"? И как вообще люди туда попадают? Как они его находят?

Михаил Калашников: В Мобильный приют обращаются почти ежедневно люди по разным причинам оказавшиеся в Питере без документов и средств к существованию. Де факто – бездомные люди. Но Мобильный приют специализируется на приеме бездомных инвалидов, которым не находится места в знаменитой Ночлежке, и которых привозят нам в основном либо сердобольные граждане, либо социальные службы больниц. Инвалиды самые разные. Ампутанты, послеинсультные, с хронической полинейропатией, ходячие с костылями или совсем не ходячие. Приют – это большая МЧСовская палатка, в которой установлено 20 2-х ярусных кроватей, нижние места занимают инвалиды. Приют – это единственное место в городе, в который можно попасть без каких-либо предварительных бюрократических условий. Поэтому, он хорошо известен всем, кто занимается проблемой бездомных, и бездомных инвалидов, в частности. В другие городские приюты и Дома Ночного пребывания можно попасть только после прохождения санитарной обработки, флюорографирования, документирования, прохождения медосмотра и пр., что занимает от 2-х до 3-х месяцев.

ДРОБЬ: Я постоянно наталкиваюсь на следующие формулировки, когда читаю о ваших проектах: «если бы не мальтийская служба, такой-то после больницы оказался бы на улице». Это как? Насколько такие истории распространены?

Михаил Калашников: Это обычные или рядовые истории. Только в этом году в Приюте побывало уже 108 бездомных инвалидов. И большинство из них не оказались на улице благодаря тому, что мы договариваемся с больницами о перемещении их из больниц прямо в приют. Но бывают случаи, когда больницы все-таки выкидывают людей на улицу, и тогда они все равно, как правило, попадают к нам, но уже другим путем.

ДРОБЬ: Кто занимается этим приютом сейчас? Вот я читаю у вас в ВК: «За 30 инвалидами осуществлялся патронаж, заключавшийся в регулярном осмотре, перевязках, смене памперсов, подмывании, перестилании кроватей, выносе суден и уток силами одного сотрудника программы, а также в сопровождении их в медицинские учреждения города.» Силами ОДНОГО сотрудника. Как это возможно делать одному человеку?

Михаил Калашников: Нет, конечно, в Приюте работает несколько сотрудников. В отчетах, которые мы публикуем отражены в основном результаты в цифрах. Сколько человек переночевало, получило питание и т.п. А на самом деле в Приюте, безусловно, есть руководитель, осуществляющий общее руководство, стратегическое и тактическое планирование, поиск средств, взаимодействие с гос. структурами, ведение текущих и итоговых отчетов.

Координатор проекта отвечает за жизнеобеспечение Приюта. (доставка продуктов, дров, расходных материалов, и т.п, а также транспортировка бездомных инвалидов в медицинские и социальные учреждения города)
Четверо дежурных посменно следят за порядком, принимают людей, регистрируют, определяют место ночлега, обеспечивают завтраком, обеспечивают работу печей в холодное время и т.д.
Одна женщина юрист занимается оказанием помощи в восстановлении документов.
Одна женщина из числа бездомных готовит обеды
Одна женщина из числа бездомных обеспечивает уборку помещения и мест общего пользования
Одна женщина с медицинским образованием из числа бездомных осуществляет тот самый патронаж, о котором Вы спрашиваете, т.е. регулярно осматривает, перевязывает, меняет памперсы, подмывает, перестилает кровати, выносит судна и утки, сопровождает инвалидов если нужно в медицинские учреждения.

ДРОБЬ: А кто помогает финансово? Государство или больше частные жертвователи?

Михаил Калашников: Финансирование комбинированное. Примерно 3/4 средств мы получаем в виде субсидии из бюджета города через Комитет по Социальной Политике СПб, а остальные средства от наших постоянных партнеров из Германии. Но это было не всегда. В начале нашей работы с Приютом соотношение было наоборот. Т.е. можно сказать, что доля государственно поддержки каждый год увеличивалась. Но ситуация сейчас такая, что мы никогда не знаем, получим ли мы финансирование в следующем году или нет.

Но успех приюта зависит не только от финансирования. Здесь огромную роль играет конструктивное сотрудничество нашей организации с Социальной службой Приморского района, руководство которой предоставило нам возможность работать в этом конкретном месте и всячески поддерживает административным ресурсом.

Довольно большую помощь Приют получает от других дружественных нам организаций. Например, питание в вечернее время осуществляет кришнаитская организация "Пища жизни", пару раз в неделю днем наших подопечных кормят добровольцы из православной группы "Кинония", продукты для приготовления обедов инвалидам доставляют православные добровольцы частным образом, медикаменты закупают прихожане православного прихода церкви "Сергия Радонежского", одноразовую посуду и немного медикаментов привозят христианские евангелисты (баптисты), несколько раз кормили сестры-миссионерки от Сестер Матери Терезы, одежду б/у передают благотворительный магазин "Спасибо" и простые горожане. Все это, естественно, бесплатно. На том и стоим.
ДРОБЬ: Вы делаете огромную работу: еда, ночлег, медосмотр, оформление документов. А как на счет общения? Подопечные приюта это одиночки? Насколько они нуждаются в общении, в других людях?

Михаил Калашников: Люди в приюте разные. Одним нужно общение, другим – нет. Но все они имеют возможность общаться друг с другом. Кроме того, к нам регулярно приезжают добровольцы из разных общественных и религиозных организаций. Мы выдвигаем только одно условие в общении с такими организациями – никакого насилия. Только добровольное общение. И, в конце концов, для тех, кто не хочет ни с кем общаться, что тоже случается, всегда работает телевизор. Нужно отметить, что условия проживания в приюте довольно тяжелые. Или походные, как мы это называем. Но вполне сносные. Так вот, такие условия стимулируют у находящихся в Приюте людей, стремиться покинуть его в поисках лучшей жизни. И мы им в этом всячески помогаем. Инвалиды попадают в государственные дома для инвалидов, а работяги ищут и находят работу. Безусловно, есть и отрицательные примеры, когда все наши усилия идут насмарку, но это естественный процесс.
В приюте мы работаем и помогаем только тем бездомным, которые хотят и стремятся меняться в лучшую сторону. А самым главным условием, подтверждения искренности таких намерений является отказ от алкоголя. Если человек говорит, что хочет чего-то добиться, но продолжает бухать, мы с ним расстаемся безжалостно.

ДРОБЬ: Что самое сложное в работе приюта?

Михаил Калашников: Самое сложное – это кадровый вопрос и поиск финансирования. А еще у нас там (в приюте) нет воды. Каждый день возим ее откуда-нибудь в канистрах.

ДРОБЬ: Можете поделиться какой-то историей реального человека, попавшего к вам, которая вас зацепила больше всего?

Михаил Калашников: В прошлом году к нам попала 88-летняя женщина. Она была первой учительницей для многих талантливых музыкантов, когда работала в 1962-1988 годах в Музыкальной школе им. Н.А. Римского-Корсакова при Ленинградской консерватории. Преподавала в 1-4 классах. И вот, в прошлом году оказалась в нашем Мобильном приюте. По словам Антонины Захаровны, ее просто обобрали родственники. Сначала попросили продать свою квартиру, на полученные деньги построили себе элитное жилье в Подмосковье, а ее "забыли" там прописать и попросили "на выход". Поехала к сестре в г. Орск, но отношения не сложились, и она вернулась в Питер. К нам ее привезли из Мариинской больницы с катетером, мочеприемником и выпиской, в которой на нескольких листах перечислялись все ее проблемы. Интеллигентнейшая женщина, сын которой живет где-то в Великобритании, вынуждена теперь скитаться по ночлежкам.
Нам удалось договориться с Мариинской больницей и через 2 недели пребывания в нашем приюте ее приняли обратно. И это можно назвать настоящим чудом, потому что обычно если какого-то бездомного привозят к нам из больниц, то это, как говорится, навсегда.
Мы опубликовали пост о ней и ее ситуации. В результате, на призыв откликнулись десятки ее бывших учеников из разных стран, и Антонину Захаровну поместили в элитный загородный пансионат для ветеранов.
Made on
Tilda