"...идеалом христианской семьи у нас чаще всего считают именно такую семью – тираническую..."
Интервью со Светланой Морозовой
Светлана Морозова – кандидат медицинских наук, психотерапевт, сотрудница Центра помощи людям, пережившим эпизоды насилия, «Сестры», автор книг "Немые слезы" и "Я не боюсь говорить о сексуальном насилии"

~
ДРОБЬ: В прошлом году Вы издали книгу «Немые слезы. Книга для тех, кто хочет избавиться от давления и напряжения в семье» о взаимоотношениях в паре и, в частности, о насилии в семье. Сейчас в том же издательстве "Никея" вышла новая книга «Я не боюсь говорить о сексуальном насилии». Со времен издания первой книги, тема насилия, в том числе, сексуального стала болезненнее, актуальнее?

Светлана: Морозова: Я бы сказала, что эта тема наконец-то привлекла внимание большого количества граждан. И закон о декриминализации побоев, о котором я ещё скажу ниже, и скандалы, связанные с сексуальными домогательствами, и громкие преступления, например, история мужа, отрубившего руки жене, - всё это, кажется, заставило общество задуматься о том, сколько ужасов может таиться за внешне благополучным фасадом. Многие женщины стали открыто говорить о своём горьком опыте, о том, что насилие способно настигнуть их везде: и дома, и в государственном учреждении, и в кругу друзей; что оно способно исходить от людей, которым они полностью доверяют. Возникает понимание, что с этим надо что-то делать.

ДРОБЬ: Изменилась ли как-то повестка в связи с Вайнштейном-Слуцким?

Светлана Морозова: Когда разразились эти скандалы, книга уже была готова, так что её они, можно считать, не затронули, однако тему харасмента я считаю чрезвычайно важной. Обсуждения её показывают, насколько у нас до сих пор плохо с пониманием того, что же является сексуальным насилием. По мнению большинства, это когда подозрительный тип специфической внешности выскакивает из подворотни на тёмной улице и, угрожая ножом, требует секса. Необходимо объяснять, что принуждение имеет разные формы, в том числе основанные на авторитете, что насильник может занимать высокое положение в обществе и выглядеть сколь угодно безобидно, а то и привлекательно.

ДРОБЬ: Обе книги, как я понимаю, родились из опыта общения с женщинами, которые обращаются в Центр помощи людям, пережившим эпизоды насилия «Сестры». Расскажите, почему Вы решили принять участие в его работе?

Светлана Морозова: Как гештальт-терапевт я работала с клиентками, которые переживали насилие в своей жизни, иногда неоднократно. Это заставило меня искать информацию о том, как выглядит сексуальное и домашнее насилие, каковы его последствия и как с ним бороться. Пришло понимание, что такой информации очень мало, а та, которая есть, искажена предрассудками, которым нередко подвержены даже психологи и психотерапевты; возникло желание как-то воздействовать на эту проблему. Поэтому когда я увидела в ЖЖ «Феминистки» объявление о том, что центр «Сёстры» набирает волонтёров, то поняла, что это дело мне подходит.

ДРОБЬ: Вы приводили в прошлом году следующую официальную статистику: 12-14 тысяч женщин ежегодно гибнут в России от рук своих партнёров (Е. Федуненко. Досье: Домашнее насилие в России. Журнал "Огонёк" №33 от 24.08.2015, стр. 29). Это только случаи, связанные с явным применением физического насилия. Это 2015 год. Есть у Вас понимание того, что происходит сейчас с этой ужасной динамикой?

Светлана Морозова: В динамику внесла изрядный вклад декриминализация домашних побоев. Если раньше домашнему тирану, распускающему руки, грозило уголовное дело, то сейчас - всего лишь административный штраф или 15 суток ареста. Причём в качестве наказания обычно назначается штраф - для пополнения государственной казны; не нужно объяснять, что тяжесть этого расхода ложится на семью, и без того страдающую от своего тирана, а потому жёны предпочитают не сообщать о побоях в полицию. В результате такой глава семьи чувствует свою безнаказанность и распоясывается окончательно. С точки зрения Генпрокуратуры, всё прекрасно: если преступление перестали называть таковым, значит, оно не попадает в статистику преступлений, следовательно, можно рапортовать, что преступность у нас в стране снижается. Однако национальный центр по предотвращению насилия «Анна» зафиксировал в прошлом году трёхкратный рост обращений по поводу домашнего насилия (около 26 тыс.) по сравнению с 2014 г.: женщины просто отчаялись получить помощь у полиции и пытаются искать другие варианты.

ДРОБЬ: Наше – российское – общество патриархально? Если да, то может ли это иметь свое влияние на проблему домашнего насилия?

Светлана Морозова: Смотря что понимать под патриархальным обществом. Если общество традиционного типа, основанного на классической многопоколенной семье с властью отца, которому повинуются её более молодые члены, то, наверное, в России это если и наблюдается, то очень локально, в отдельных местностях. Если гендерный порядок, основанный на том, что женщина считается существом второсортным по сравнению с мужчиной, - да, это соответствует действительности. Мужчины в нашем обществе имеют весомые преимущества, пусть даже не закреплённые юридически; они часто не рассматривают женщин как равных себе, видят в своих жёнах не людей с присущими им потребностями, а устройства по обслуживанию мужей. Такой образ мыслей приводит к домашнему насилию.

ДРОБЬ: Христианство – консервативная религия, с довольно строгим пониманием «места» женщины и мужчины в семье. А Россия страна, никто тут не поспорит, c большими христианскими традициями. Роль религии является на сегодняшний день, как Вам кажется, положительным или отрицательным фактором в проблеме семейного насилия?

Светлана Морозова: Хочется сразу сказать «отрицательным», учитывая количество высказываний, одобряющих домашнее насилие, которые мы слышали от представителей разных христианских деноминаций… Однако такие высказывания становятся достоянием общественного обсуждения именно по причине их скандальности. Количество же священников, которые дают женщинам, находящимся в ситуации насилия, советы не терпеть, разводиться, спасать себя и детей, никому не известно. Такие священники, тем не менее, существуют, о них мне рассказывали клиентки, которые пришли ко мне, прочитав «Немые слёзы», а узнали об этой книге от тех самых священников… В этой книге есть целая глава под названием «Угодно ли Богу домашнее насилие?», показывающая, насколько ситуация с мужем, тиранящим жену, далека от идеала христианской семьи. Другое дело, что идеалом христианской семьи у нас чаще всего считают именно такую семью – тираническую. Действительно, Россия – страна с большими христианскими традициями, но она же – страна с большими языческими традициями, умело маскирующимися под христианство. А ещё – страна с оставившими глубокий след советскими традициями, включавшими как равные по закону права для женщин, так и необходимость для всех, без различия пола, терпеть насилие, чтобы не было хуже… Все эти тенденции могут быть затейливо перемешаны в одной голове, что стоит учитывать как психотерапевтам, так и священникам.
ДРОБЬ: Психологическое насилие, экономическое насилие, сексуальное… Это все звенья одной цепи? Как часто одно перерастает в другое?

Светлана Морозова: Да, если речь идёт о домашнем насилии, как правило, всегда имеют место несколько его видов сразу. Однако психологическое насилие первично: если бы не оно, женщине было бы легко сразу отвернуться и уйти от мужчины, который хочет запереть её в четырёх стенах, лишить денег, работы, общения с друзьями и родственниками, требует секса в формах, которые для неё напоминают пытку. Прежде чем домашний тиран перейдёт к этим действиям, он помещает свою партнёршу в вывернутый мир, где она всего этого заслуживает, а он выглядит благородным и любящим.

ДРОБЬ: В аннотации к книге на сайте издательства сказано – «Но устоявшиеся в обществе стереотипы делают насильника «жертвой». Что это за стереотипы, и есть ли шанс эти стереотипы сломать?

Светлана Морозова: «Ну не калечить же мальчикам жизнь из-за какой-то особы лёгкого поведения!» Таков был лейтмотив высказываний по поводу студентов МАДИ, совершивших групповое сексуальное насилие над подругой одного из них. Похоже, они даже не считали, что совершают преступление, иначе не выложили бы его запись в интернет… Главный стереотип – то, что ответственность за произошедшее возлагается на пострадавшую. Её принято винить в том, что она неправильно одевалась, неправильно себя вела, оказалась не в то время не в том месте, чем буквально вынудила мужчину сделать с ней то, что он сделал. Лекарство от этого заблуждения – информация о сексуальном насилии. И прежде всего – о том, что в нём всегда виноват только один человек: насильник. Это способствует созданию такой атмосферы, в которой пострадавшей будет не страшно и не стыдно рассказать о том, что с ней произошло, а преступника настигнет наказание по суду или хотя бы общественное порицание.

Made on
Tilda