"Я просто иду свой путь, ориентируясь на голос Отца Небесного"
Интервью с Николаем Лосевым, семинаристом Католической Семинарии Коллегиум Виллибальдинум в Германии
ДРОБЬ: Сколько тебе лет?

Николай Лосев: Хочется сказать 18, но мне 27. Дипломированный психолог уже, но вот я снова за партой.

ДРОБЬ: Ты давно в Германии?

Николай Лосев: Как раз в этом августе будет наш первый юбилей, 5 лет совместной жизни с Германией.

ДРОБЬ: Поздравляю! А есть любимое слово, выражение на немецком?

Николай Лосев: Даже два слова и выражение. Начну со слов. Во-первых, слово doch (дох), это когда твой собеседник говорит много, а ты не согласен, и ты ему в ответ - doch. И ты вообще не обязан приводить аргументы или доказывать обратное. Простое doch - олицетворение немецкой практичности вместе с экономией времени. Во-вторых, слово jain (яйн – ja+nein/ да+нет) - когда не готов ответить или не уверен: и да, и нет в одном слове. А выражение я позаимствовал у Фрау Меркель - Wir schaffen das (мы сделаем это). Но использую я его не в политике, а в молитве. С Богом мы способны сделать все.

ДРОБЬ: Как это, жить в немецком городе с населением 13 тысяч человек?

Николай Лосев: Да. Тут не так просто ответить. В отличие от Москвы… хотя, тут и сравнивать нечего. Студенческий городок, в котором «градообразующее предприятие» - это католическая церковь. Практически все что тут есть каким-то образом связано с церковью, в том числе католический университет, в котором я учусь. Жизнь спокойная. По-баварски самобытная. По утрам в семинарской часовне с гор попахивает свежим навозом вместо ладана. Ну, в этом есть и своя романтика.
Все друг друга знают, в какой-то мере это такая маленькая католическая коммуналка. Но очень красивая. Конечно, мне не хватает иногда хорошего кинотеатра или торгового центра, а основные покупки приходится делать по интернету или ехать в Мюнхен или Нюрнберг. Но в остальном да, жить можно и хорошо. Хотя моя мама сомневалась, когда первый раз увидела Айхштетт, что я, любитель Москвы, смогу не умереть со скуки в этой деревушке. Но я тут не развлекаться, а учиться.

ДРОБЬ: Давай про твою жизнь в семинарии. Устав жесткий? Нужно носить сутану? Выходить без разрешения можно?

Николай Лосев: Немецкая семинария – это что-то особенное. Но я буду говорить сейчас именно про мой Коллегиум Виллибальдинум, так как семинарская жизнь в остальных семинариях может отличаться, но все же она не такая строгая как в восточной Европе.
Семинария по-немецки это не то место, где будут за тобой следить строгие воспитатели в лице ректора или духовного отца. Это место доверия к тебе и территория твоей ответственности. Что это значит? Это значит, что у нас реально много свободного времени на первый взгляд. У нас нет ни общего подъёма, ни отбоя. У нас бывают выходные. Семинария открыта 24 часа, мы никогда нигде не спрашиваем разрешения, но если что-то обязательное пропускаем, то желательно сообщить. Да, есть мероприятия, приемы пищи, поездки, молитвы и богослужения, где мы всей семинарией, но, если ты пропустишь - не страшно. Почему так? Потому что мы не учимся в семинарии в классическом смысле, мы учимся в университете на теологическом факультете. Это значит, что фактически каждый семинарист-студент имеет свое расписание занятий, он так же участвует в студенческой жизни университета вместе со студентами-мирянами и поэтому могут быть накладки с семинарским распорядком дня.

И именно тут на сцену выходят двое - ты, как человек распознающий призвание и сам в этом заинтересованный, и твоя ответственность за семинарскую и учебную жизнь. Ты «менеджер» своего жизни, если ты себя сейчас не воспитаешь, то как ты будешь справляться один на один с приходом. Ты сам должен думать о том, как упорядочить свои дни, чтобы развиваться как духовно, так и физически, оценивать свои возможности и способности, а собратья и ректорат тебе только в помощь. Ректор - это не контролирующий орган и не карающий, но (позже) оценивающий. Ну, а если ты ленивец – тебе точно не в священники идти, которые работают 24 часа в сутки. Да и отсутствие серьезного подхода к формации сразу видно, как всем собратьям в семинарии, так и ректорату. И в конце ты получишь не рукоположение, а – «извини, но нет».

На счет сутан. Тут общенемецкая проблема, что облачения носят в основном только монашествующие. Кажется, в 70х тут были жуткие волны антиклерикализма и поэтому священники ходят как офисные работники в галстуках или в пасторской рубашке, как максимум. Мы надеваем сутаны на богослужения или в праздники. Но статистика церковных ателье (да, есть и такая, сам недавно читал) говорит, что молодые пресвитеры возвращаются к тому, чтобы выглядеть как подобает, то есть стали снова носить сутаны, хотя они очень дорогие. Вывод такой – есть деньги, носи. Нету – всем все равно как ты выглядишь. Не одежда делает из человека... сами понимаете.
Цель у христианина только одна – единение с Богом. Священство не дает тебе никаких преимуществ в этом вопросе, а наоборот - накладывает еще больше ответственности...
ДРОБЬ: А сколько вас всего, будущих священников на курсе?

Николай Лосев: По факту у нас нет курсов. Все зависит от того, как быстро ты справляешься с университетом. В университете тоже нет курсов, как в российских вузах, тут ты сам составляешь расписание.
И да, в семинарии не бывает будущих священников. Бывают только ребята, которые распознают свое призвание.

ДРОБЬ: ОК, а сколько распознающих?

Николай Лосев: Всегда очень трудно сказать. Эта цифра меняется каждый семестр. Потому что есть те кто учится у нас от нашей епархии, есть семинаристы из других епархий, есть монахи францисканцы, есть семинаристы, кто учится вне стен семинарии и делают так называемый свободный год (почти каждый семинарист, обычно на 3-м году обучения обязан учиться и жить самостоятельно вне церковных структур в любой точке мира, таким образом это еще один экзамен твоей самостоятельности, ну и плюс, если ты вернешься обратно после такого года мирской жизни в семинарию - то это еще один знак наличия призвания). Мой епископ посылает меня учиться дальше в Австрию, так сказать, чтобы скучно не было и для опыта. Вообще среднее число семинаристов в нашей семинарии около 25.

ДРОБЬ: У тебя там много друзей? С кем ты общаешься больше всего?

Николай Лосев: Чаще общаюсь с Богом. А с друзьями трудно. Они в Москве. Есть товарищи, это в основном поляки, украинцы и словаки, в общем братья-славяне. Немцы, на мой взгляд, не очень контактны и не предрасположены к искренней дружбе. Они более, скажем, деловые.

ДРОБЬ: Что бы ты назвал главными элементами обучения, пребывания?

Николай Лосев: Просто перечислю: хорошее здоровье, ответственность, вера и доверие Богу. Молитва и еще два раза молитва.

ДРОБЬ: Опиши свой стандартный будний день: когда встаешь, куда идешь, когда обед, занятия, молитва, сон?

Николай Лосев: Встаю в 5.30 (иногда позже, в зависимости, когда есть утреня). В 6.30 предначинание и утреня, заканчивается все это каждодневной евхаристией, то есть Месса. Потом завтрак. А тут, как я уже говорил, идет университетское расписание. Пары могут и в 8.15 начинаться, так же может ни одной не быть в этот день. Некоторые пары бывают и 14.00, и в 16.30 и даже 20.15. Раз в неделю у тебя занятие с духовным отцом, один час построение голоса. В 13.10 Ангелус, затем обед. 18.15 вечерня и ужин. Каждую вторую неделю у нас тихий вечер. Вся семинария молчит (в том числе и ректор) и размышляет на духовные темы, которые приготовил духовный отец семинарии. В 21.00 получасовая адорация и повечерие — это тоже каждый день. Ложусь спать как придется, я увы «сова» и очень не радуюсь этому по утрам.

ДРОБЬ: А как в итоге семинарист понимает, куда он отправится служить?

Николай Лосев: Это ты понимаешь только когда становишься дьяконом, или тем более пресвитером. Семинарист остается в неведении, да и это не нужно ему пока.

ДРОБЬ: И где бы ты хотел служить?

Николай Лосев: Там, где я буду нужен как священник, и там, где видит меня Бог.
ДРОБЬ: Скучаешь по России?

Николай Лосев: Несомненно. Там мой дом, там моя мама, брат и друзья, там мой кафедральный собор с его людьми.
И 5 котов дома. В семинарии мне не хватает общения с животными.

ДРОБЬ: Какой твой любимый предмет в университете? И какой самый сложный?

Николай Лосев: Любимые - литургика и церковное право. Особенно последнее, поэтому епископ меня пригласил работать и помогать в церковный суд по делам русских немцев, и мне за это тоже платят. А сложные для меня - все предметы, потому что учиться не на своем родном языке очень непростая задача.

ДРОБЬ: Я смотрел картинки семинарии. Красота неописуемая. Есть у тебя какое-то любимое место, может быть тайное, или наоборот – где ребята тусуются, отдыхают?

Николай Лосев: В самой семинарии нет, наверное. Не считая часовни. А так я хожу в горы. Там есть чудесные лавочки с видом на город.

ДРОБЬ: Что семинаристы обсуждают вне учебного процесса? Девушек, Трампа, музыку? Все то же самое, что и любые студенты?

Николай Лосев: В общем, могу сказать, что мы никак не отличаемся от людей вне семинарии, то есть, у нас такие же интересы и разговоры. Мы живем здесь и сейчас, и поэтому встречаемся с теми же вопросами и проблемами. Разве что о церкви и семинарской жизни рассуждаем мы наверно все же почаще.

ДРОБЬ: Вот бухгалтера не спрашивают обычно, почему он решил стать бухгалтером. Или менеджера. Или юриста. А семинариста подмывает спросить – почему ты решил стать священником?

Николай Лосев: Улыбаюсь. Обожаю этот вопрос. У меня на него нет ответа. Я часто встречаю этот вопрос, да и сам себе задаю. Что я отвечаю обычно? Обычно я пожимаю плечами и говорю, мол все вопросы к Шефу (Богу и Его небесной канцелярии).

ДРОБЬ: Вы сами (семинаристы) друг друга об этом спрашиваете?

Николай Лосев: Наверное, нет. Мы просто наблюдаем друг за другом и готовы подставить плечо, если собрат впадает в уныние и сомнение. Ну, и, конечно, радуемся успеху друг друга.

ДРОБЬ: Чувствуешь ли ты, что перед тобой есть вызов? Или ты просто идешь к своей цели? Да и вообще, быть священником – это цель? Или у тебя какая-то другая цель, миссия, мечта?

Николай Лосев: Цель у христианина только одна – единение с Богом. Священство не дает тебе никаких преимуществ в этом вопросе, а наоборот накладывает еще больше ответственности за тебя самого и за народ божий, что Господь тебе вверяет через епископа. Да, наверное, я просто иду свой путь, ориентируясь на голос Отца Небесного, и не сильно заглядываю в будущее. Я вот не знал и не мечтал, что буду в Германии. Но я тут. Наверное, так надо, это мое послушание Божьему проведению. Если о мирском сказать, то да, у меня есть цель – это быть счастливым и жить долгой, плодотворной жизнью и не отдаляться от Бога.
Made on
Tilda