Уличные врачи
что такое уличная медицина, и кто ей занимается в России
Фото - Ночлежка / VK
Благодарим за участие Сергея Иевкова (Ночлежка / Благотворительная больница), Евгения Кoсовских (Другая медицина), Лану Журкину и Ташу Грановскую (Дом друзей).
Иллюстраторы: Ольга Павлюкевич, Александра Чернышoва, Мария Сырова.
~
Москва
Мы сидим в подвальном помещении на Авиамоторной за длинным красным столом, на котором стоят вперемешку чашки, халва, Дротаверин и мой кофе. Я в "Доме друзей".
Пока мы говорим с Ланой и Ташей, заходит мужчина в сером мешковатом пальто, будто специально, чтобы подчеркнуть свою невидимость. Он уходит так же незаметно, зацепив только периферийное зрение. Уже нажав на кнопку stop на диктофоне, я узнаю от Ланы, что зовут его Андрей. Он бездомный, но не пьёт. Это редкость, на улице трудно не пить, почти невозможно. Он актёр и до сих пор играет в эпизодических ролях. Я хочу думать, что это его появление в начале материала - одна из его эпизодических ролей.
Дом Друзей
Организация центр "Дом друзей" начала свою активную работу в августе 2017 года, объединив единомышленников, работавших в составе инициативной группы с декабря 2016 года.
"Дом друзей" продолжил начатые ранее программы помощи паллиативным больным на дому и людям, попавшим в критическую ситуацию: это старики, оставшиеся на улице по вине мошенников, недобросовестных родственников или вследствие болезни, больные из регионов, не имеющие возможность получить грамотную медицинскую консультацию специалистов или жизненно необходимые препараты.
К этому добавились и активно развиваются программы "Уличная медицина" и "Вдох".
В настоящее время трижды в неделю группа волонтеров во главе с врачом выезжают на улицы Москвы, в уже определенные места, и оказывают первую помощь нуждающимся: перевязки, оценка состояния здоровья, определение в социальные учреждения, госпитализация через скорую помощь. За эти три дня через бригаду помощи проходит от 60 до 120 человек. Два раза в месяц проходят выезды в нелегальные места проживаний бездомных: теплотрассы, подвалы, катакомбы под старыми зданиями.
Программа "Вдох" началась совсем недавно - полтора месяца назад, но уже понятно что она будет только развиваться, так как касается группы людей, оказавшихся вне поля помощи благотворительных организаций и государства. Около 100 человек ждут пересадки легких в России. Это люди стоящие в листе ожидания. Операции делаются исключительно в больнице имени Склифосовского и, соответственно, все больные должны постоянно жить в Москве, чтобы при наличии донора в течение 1,5 -2 часов оказаться на операционном столе. Больные все с редкими заболеваниями, и все тяжелые - не могут обходиться без кислородного концентратора и специальных препаратов.
Уличный проект направлен на оказание помощи людям, которые в силу своих особенностей не могут получить помощь в больнице и поликлинике. Препятствием для этого являются многие факторы, самые распространенные из них: отсутствие документов, различные формы психических заболеваний, бездомность, ассоциальность.
Лана Журкина
основатель и директор центра «Дом друзей»
Таша Грановская
руководитель программы «Уличная медицина»
Таша: У нас системной помощью никто не занимается. В отличие от нормальных стран, где это выстроенная система, включающая в себя и законодательную базу. А мы, поскольку системы этой нет, стоим в чистом поле. Мы не можем включиться полностью. Есть некий процесс, отработанный зарубежными коллегами. Ты приходишь к бездомному человеку, применяешь к нему анкету, разработанную психиатрами, социологами и психологами для того, чтобы выяснить его потребность...

Лана: И это ничего не дает тебе на выходе. Есть, конечно, образцовые истории. Если он готов побороться за свою чистоту в плане алкогольной зависимости, то ты ему спокойно даешь визитку организации, которая занимается несколькими способами борьбы с зависимостями. Это и помещение в стационар для снятия острого момента. И группы поддержки. И 12 шагов.

Таша: Но они туда не доходят. Это для бездомного не является приемлемым путем. Потому что надо прийти в определенное место в определенное время. Для бездомного это нереально.

ДРОБЬ: Почему?

Лана: Потому что они живут в другом измерении. Они не понимают, у них время течет по-другому. Говорим, приходи через час. Человек появляется через 2 дня, говорит: ну я забыл, мне надо было срочно куда-то чего-то. Он не понимает ценности времени, которое кто-то тратит на него. Это совсем другая система, там же мозг совершенно иначе устроен. И поэтому им сложно ходить на эти программы. Почему важно, что мы идем к ним? Они бывают в запущенном состоянии не потому, что хотят сдохнуть от того, что у них все гниет и разрушается, а потому, что не могут взять и пойти в поликлинику. Потому что этот ход отсутствует в их логическом мышлении. Это провал, это бездна. А вот когда ты приходишь изо дня в день в одно и то же время в одно и то же место...

ДРОБЬ: У вас каждый день выезды?

Таша: 5 дней в неделю. Ты постоянно приходишь, и у них постепенно складывается... Вот было 3 человека, 5, 10, и они постоянно приходят. Они даже уже начинают немного следить за собой.

Лана: Мы не вмешиваемся, не морализируем. Мол, да, хватит тебе пить. Ты такой-сякой. Вот, если сейчас пойдешь работать - устроишься. У тебя все будет хорошо. Мы этого вообще не говорим.

Таша: Откуда мы знаем, будет ли ему хорошо.

Лана: У тебя нога болит? Давай посмотрим. Стало лучше, хуже. Надо в больницу, не надо. Так, процесс идет нормально, тебе надо почаще перевязываться. То есть мы именно на такие темы с ними разговариваем. Когда они проявляют инициативу рассказать о себе, о чем-то поговорить, тогда мы выслушиваем. Тогда они раскрываются. Но у нас вообще без навязывания каких-то идеологий.

ДРОБЬ: Что самое распространенное, наверняка есть самые распространенные проблемы, недуги, заболевания, с которыми чаще всего приходится иметь дело?

Таша: Иногда зависит от времени года. В целом круглогодично встречаются трофические язвы, гнойные раны, различные виды хронических воспалений, могут быть проблемы с почками, урогенитальные проблемы. Зимой - простуды, весной - аллергии. Остальное как у всех.

ДРОБЬ: Почему вы стали этим заниматься?

Таша: Мы проблему видим.

ДРОБЬ: Я думаю, многие видят проблему.

Лана: Нет, не видят проблему.

Таша: Нет доступа к первичной доврачебной, первичной медицинской помощи. Проблему видим, проблема есть? Есть. Можно ее решать, хотя бы начать решать? Можно.

Лана: Начнем с того, что мы давно имеем опыт работы с бездомными. Может быть не в таком объеме, но имеем опыт. Во-первых. Во-вторых, наше общество стало настолько злым по отношению друг к другу, у нас люди стали ненавидеть друг друга. А на бездомного человека готовы повесить все. Все преступления, изнасилования, случаи заражения туберкулезом. Вся какая-то там поножовщина, все загаженные дворы. Это все могут повесить на бездомных. Так что это очень уязвимый человек. Он боится подойти к вашему ребенку. Он не подойдет, потому что боится. И пьяный он не от того, что хочет пить, а потому что иначе невозможно. А мы говорим, что бездомный распространяет вирусы и инфекции. Так давайте положим этого человека в больницу. Для этого надо составить механизмы, чтобы мы могли спокойно взять человека и поместить в лечебное учреждение без всяких проблем, а у нас получаются просто какие-то танцы с вывертами. У нас система ОМС не заточена на человека, а про бездомного вообще ничего лучше не говорить. Особенно когда мы по скорой помощи госпитализируем бездомного: да это уже случай, когда он нуждается в госпитализации. Но это большая разница, когда тебя из дома экстренно забрали, ты полежал 3 дня, у тебя сняли острое состояние, прокапали и сказали: вот тебе список, иди, дома долечись.
А бездомного точно так же выгоняют через 3 дня, абсолютно не задумываясь, что ему негде долечиться. В результате мы получаем обострение заболевания. Лечь в наркологический диспансер бездомному практически невозможно, даже если он изъявляет желание.
Просто танцы с бубном начинаются для того, чтобы этого человека положить. Человека с открытой формой туберкулеза госпитализировать с улицы нельзя. Его можно госпитализировать только по решению суда. А в суд должен подать главврач тубдиспансера. Это абсурд!

Таша: Человек с улицы говорит "нет, я не поеду", а он сидит и харкает кровью.

Лана: Нет системы. Нет отработанной системы. У нас есть больной, которого надо пролечить. Для того, чтобы он мог лечь в больницу, мы получаем с ним все документы, направление к хорошему врачу в очень хорошую поликлинику. Там его готовы положить на операцию по ОМС, но при условии, что он сдаст анализы. То есть этому человеку еще две недели надо где-то жить. Какой бездомный, живя на улице, будет сдавать анализы. И как он вообще с этими анализами? У него постоянно лихорадочное состояние. Что он вообще покажет в этих анализах? Я не понимаю, почему нельзя положить человека и в больнице сделать все анализы? Потому что в любом случае он придет со сделанными анализами, с МРТ, со всеми флюорографиями, с рентгенами, которые мы оплатили. Он придет, и все заново начнут делать. Я не понимаю...

ДРОБЬ: А как вы оцениваете историю с открытием прачечной Ночлежки в Москве?

Лана: В истории с Ночлежкой получился разъяренный улей. Мы не должны помогать в ущерб другим. Это самое главное. Люди, которые проходят мимо бездомных... Я всегда говорю: "не хочешь видеть, пройди".

Таша: Просто пройди...

Лана: Заткни нос, рот, просто пройди, не плюй в него, не бей его.

Таша: Скипидаром, зажигалкой не надо... Сложно лечить ожоги на улице, пожалуйста, не надо этого делать.

ДРОБЬ: Бездомных поджигают?!

Таша: Естественно. Постоянно. Бездомные очень боятся ночевать в подъездах. Потому что их там поджигают, кипятком обливают, избивают.

Лана: Но это не значит, что город населен какими-то монстрообразными жителями... Может быть, это какие-то люди, которые по-своему до ручки доведены. Постоянными лужами, испражнениями...
У нас нет вытрезвителей. Большая часть людей, которые дебоширят и гадят, - это все-таки пьяные люди, которые нуждаются в вытрезвителе.

ДРОБЬ: Их вообще нет?

Лана: У нас вытрезвителей нет уже много лет. Их закрыли, расформировали. Вытрезвители очень нужны.
ДРОБЬ: Если мы говорим про Москву, Москва что-то делает?

Лана: В Москве есть самый крупный в Европе "Центр Адаптации". ЦСА им. Глинки. Находится в Люблино. Да, это огромный комплекс, где работает масса соцработников, есть соцпатруль, который выезжает по вызовам и привозит туда людей. Они в основном занимаются москвичами. И восстановление документов, и трудоустройство, и патронирование, потому что у них есть ресурсы. Есть ночлежка. Точнее не ночлежка, а приемное отделение. Там сидя, стоя зимой можно переночевать. Зимой они всех принимают, начиная с осеннего периода до конца.

Но это капля в море. И это государственная неповоротливая машина. У них нет решений, вернее у них нет быстроты реакции, как у нас, маленьких некоммерческих организаций. То есть, для того, чтобы человек у них получил какой-то препарат, они должны составить заявление, должно быть подтверждение. А если человеку, извините, надо было вчера, то через неделю будет поздно. И опять не факт, что этот препарат у них найдется. Мы с ними сотрудничаем в том плане, что они частенько своих больных присылают. Не могут обеспечить человеку консультацию врача, лечение, продуктовый набор. Жить в ЦСА и питаться 1 раз в день? Вся система направлена на то, чтобы человек пробыл там недолго, нашел что-то сам...

Сейчас к нам пришел работать врач-психотерапевт, он составляет программу психотерапевтической помощи бездомным. И он настаивает на том, что практически все эти люди больны. И когда мы проводили социальное консультирование, медико-социальное консультирование в ЦСА, они собирали своих людей, которые у них проживают, с единственной целью – понять, почему эти люди не могут работать. Вроде бы у них есть инвалидность, но их вполне можно трудоустроить. Так почему они не могут работать? Мы с этим разбирались. Практически никто из них не может работать. Потому что прежде чем послать человека на работу, надо с ним поработать. Он много лет жил на улице, у него совсем переформатировались мозги. У него совсем другие понятия о жизни... и вот так взять и вытащить из одного места и воткнуть в другое -"иди, работай"- невозможно. С ним нужна длительная работа.

Они не могут работать не потому, что ленивы, а потому, что у них навыки пропали. Им надо разобраться в себе. Это очень большая работа. И только когда человек уже приходит в себя, можно выпускать его на работу. Что мы можем предложить бездомным? Таскать цемент на стройке. Самые неквалифицированные работы. А какие приходят?. Придет к тебе актер, которому 60 лет, и он уже не может работать на стройке. Он может что-то делать, но он на эту стройку не пойдет. Он даже ведро не поднимет с цементом. И потом говорят: "мы его устроили, а он через 3 дня слился и больше не появляется". Потому что он сломался, потому что это не его работа. А у нас к бездомным предъявляются повышенные требования. Мы все люди социализированные. И вполне нормально, когда ты не вышел на работу или опоздал, потому что ты с бодуна или голова болит. ДА? Все тебе еще посочувствуют. Ну да, мы понимаем. Возьмем ситуацию с бездомным. Как он мог, ну это ж первостатейный мерзавец...

данные из материала благотворительной организации "Ночлежка"
Лана: Знаете, у нас любят либо хардкор, когда совсем все плохо (убийство, расчлененка), либо все очень приторно. Мы находимся в такой слепой зоне. О таком не хотят писать, неинтересно. Возможно, интересна личность, которая что-то делает. Вот вышла личность одна с бинтами наперевес и вылечила всех в округе. Тут нашелся журналист, который рассказал, какой замечательный человек. Мы все-таки занимаемся этим осознанно, и все-таки мы двигаемся в сторону системы. Поэтому стараемся без экстремизма, без привлечения негативных эмоций. Чтобы и нам было спокойнее, и жителям, и чтобы наши подопечные меньше огребали от тех, кто их видеть не хочет.

ДРОБЬ: Чего вам не хватает в краткосрочной перспективе?

Таша: Финансирования не хватает, машины не хватает, добровольцев не хватает. Помещений не хватает. Пока кипятком нас всех не заварило, как доширак...

Лана: У нас очень мало возможностей для того, чтобы социализировать людей. У нас на самом деле никто не занимается социализацией, ресоциализацией. Тем, что очень длительно по времени. Заниматься социализацией, не имея возможности заселить человека и не отслеживая его постоянно. Это очень маленький процент выхода, совсем маленький. 6 тысяч человек прошло за год через проект. И опять-таки мы занимаемся больными. Мы не говорим, что можно было бы сделать со здоровыми. 38 человек было трудоустроено, больше полугода работает 3 из них. Это очень маленький процент, очень. Мы знаем, что мог быть процент больше, но все они у нас на удалении. Конечно, хотелось бы помещение, где можно было бы вести полноценную деятельность.

Я за то, чтобы не было огромных центров социальной адаптации, абсолютно бездушной государственной системы, казенной. Я за то, чтобы были маленькие помещения, приюты на 20-30 человек. Где-то за МКАДом, где можно было бы непосредственно заниматься человеком от и до. От документов до госпитализации, выхода из больницы и, допустим, дальнейшего лечения. Окончилось лечение, мы поняли, чего человек хочет, может быть попытались дать какое-то образование, куда-то устроить, то есть он постоянно на глазах. Этого очень не хватает. Очень хотелось бы. И было бы хорошо, если бы таких приютов было бы 100-200-300, я не знаю.

ДРОБЬ: А есть статистика, сколько бездомных в Москве?

Лана: Порядка 16000. И эта цифра не меняется на протяжении многих лет.

Челябинск
О "докторе Жене", создателе "Другой Медицины" я узнаю из презентации Сергея Иевкова. Мы договариваемся созвониться. Голос у Евгения спокойный и уверенный. Перед тем, как дать ответ, - пауза. Именно так, мне кажется, звучат все врачи по телефону.
Проект «Другая медицина» был создан, чтобы поделиться с людьми реальной жизнью бездомных людей с надеждой, что у кого-то мнение и отношение к бездомным изменится, хоть немного, но в лучшую сторону. Показать пример человеческого милосердия.
Описать реальные истории с пациентами в больницах и госпиталях.
Проект основан 20 марта 2017г.

Цели:
1. Философия ДОБРА.
2. Напомнить человеку, что он ЧЕЛОВЕК.
3. Донести до общества, что люди, живущие на улице, тоже достойны уважения.
4. Вернуть уважение к профессии медицинского работника.

О создателе:
Евгений Косовских. Имеет государственное медицинское и ветеринарное образование, изучает и практикует аюрведическую медицину почти 10 лет, в своей работе применяет методики И. Ветрова (С.-Петербург), А.В.Скворцова (Новосибирск), проф. хирургии Валентина Феликсовича Войно-Ясенецкого.
Работает аюрведическим врачом в центре " НЕКТАР " г. Челябинска, стаж более 7 лет. Так же консультирует тяжелобольных в отделении реанимации и интенсивной терапии в городской клинической больнице.

"Другая Медицина" состоит из волонтеров:
Никита В. - имеет сертификат спасателя;
Анастасия О. - фармацевт, экономист, следит за тем, чтобы каждый подопечный получил нужные препараты, теплые вещи и гигиенический набор;
Анна А. - фрилансер, ведет группы в соц.сетях;
Евгения И. - редактирует статьи нашей группы.
Татьяна А. - волонтер по работе со СМИ.
Евгений Косовских
Создатель "Другой медицины"
ДРОБЬ: Вы помните свой первый выезд?

Евгений Косовских: Да. До этого я уже делал перевязки бездомным у себя во дворе. А потом однажды собрал чемодан и поехал туда, где их кормят, раздают горячее питание. Приехал, посмотрел, пообщался. Рассказал, что я врач и могу оказать помощь. Они осторожно меня обходили, крестились и уходили. Кто-то говорил, мол «знаем мы вас, опять из какой-то партии, один раз приехали и больше не приедете». Так никто и не подошел. Это был мой первый выезд. Во второй раз ко мне уже подвели бездомного, попросили перевязать. Я перевязал. После этого как-то стали подходить. И пошло…

ДРОБЬ: Как часто вы сейчас выезжаете?

Евгений Косовских: Стабильно еженедельно, несмотря на погоду и прочее.

ДРОБЬ: В ваших отчетах часто можно встретить, что ожоги – одна из самых распространенных травм. Почему ожоги?

Евгений Косовских: С наступлением холодов они засыпают прямо на горячих трубах, погружаются в глубокий сон. А организм так устроен, что при погружении в глубокий сон чувствительность сильно снижается. Утром – ожоги. Второй вариант – при засыпании у костра. Это уже прямой ожог.
ДРОБЬ: За полтора года Вашей работы был ли момент, когда вы понимали, что спасаете жизнь человеку?

Евгений Косовских: Я как-то об этом никогда не задумываюсь, просто выполняю свою работу. У нас были случаи, когда мы понимали, что если человека не забрать сейчас с улицы, он замерзнет на днях.
Понимаете, вот какое дело. У нас во многих городах, например, кормят бездомных. А оказывают медицинскую помощь всего в трех. В трех городах нашей великой страны бездомных как-то стараются лечить.

ДРОБЬ: Вы как-то изменились за это время?

Евгений Косовских: Да. Я познакомился со многими хорошими людьми. А самое главное, я понял, что не могу работать в нашем системном здравоохранении. Я просто уже не смогу стандартно сказать пациенту, мол – хотите лечение, идите в свою палату… Не смогу отправить человека куда-то скитаться по коридорам, чтобы он и не дошел ни до кого, а главное, чтобы не вернулся ко мне. Нет, никогда больше не смогу работать в нашей больнице.
ДРОБЬ: Профессия медицинского работника - крутая профессия? Уважаемая?

Евгений Косовских: Она очень мало оплачиваемая. Сейчас врачи как туристы в здравоохранении. Реально вкладываются в дело, несмотря на новые законодательства, препятствия и копеечную зарплату, единицы. Это раньше медицина была профессией, а сейчас это услуга. Врачи поставлены в тяжелые рамки и не защищены государством, любой пациент может делать с медицинским работником все что угодно.

ДРОБЬ: Только что отгремел скандал с Ночлежкой в Москве. Люди протестовали против открытия прачечной, потому что это привлекло бы массы бездомных. Вы тоже в паблике пишете, что поступают жалобы от местных жителей. Это отношение когда-нибудь можно будет изменить?

Евгений Косовских: Наверное, это было, есть и будет. В нашем случае, это обычно собачники. Бабушки приходят и говорят нам, чтобы мы лучше собак кормили, а не бездомных. У нас же страна советов, все любят советовать. Делать не очень любят. Мол, что вы тут этих паразитов разводите, лучше бы животным помогали. Я думаю, прекрасно, что они собакам помогают. А мы людям. Каждый занят своим делом. Но, на самом деле, часто сталкиваюсь и с обратной реакцией. Люди подходят и благодарят. Пишут письма. Многие пишут, что до нашего проекта всегда считали бездомных просто биоотходами, а теперь увидели в них людей. Это вселяет надежду.

Санкт-Петербург
Мне удается поймать Сергея Иевкова уже после его возвращения из Роттердама, куда он отправился на 14-ю ежегодную конференцию по уличной медицине.
Сергей Иевков
Благотворительная больница / Ночной автобус
ДРОБЬ: Сколько бездомных в Санкт-Петербурге? Какой статистикой Вы обладаете?

Сергей Иевков: По предварительным подсчетам, около 60000 тысяч. Статистика представлена благотворительной организацией «Ночлежка». Это расчетная величина, примерные данные, а не перепись.

ДРОБЬ: Вы по профессии врач?

Сергей Иевков: Да, я врач. Анестезиолог-реаниматолог. Работаю в государственной больнице в реанимации, а в свободное время лечу бездомных людей на улицах Санкт-Петербурга. Являюсь основателем проекта «Благотворительная больница». Сейчас в проекте около 35 человек. Это и медики, и другие специалисты.

ДРОБЬ: Как произошло Ваше знакомство с темой уличной медицины? И что cмотивировало вас этим заниматься?

Сергей Иевков: Дело в том, что, работая в государственной системе, всегда сталкиваешься с определенной долей несправедливости. Потому что система заточена на определенную услугу, которую может получить человек на определенных условиях: паспорт, полис, квоты, направления. Люди, которые этим условиям не соответствуют, получить услугу не могут. Как бы фантастически это не звучало, но мне захотелось попытаться это исправить. И так я стал искать, как бы я мог применить свои медицинские навыки и знания в сфере благотворительности. Готовых проектов я не нашел, а поэтому начал с малого. Пошел в приют для бездомных, договорился об оказании медицинской помощи. Начал заниматься. Появились друзья, коллеги.

С темой уличной медицины познакомился, когда искал информацию в интернете. Понял, что у нас в России ничего такого нет. Есть островки уличной медицины. Это пока только Челябинск, Москва и Питер. А на Западе уже давно развита большая сеть таких проектов. Это целые организации с финансированием, штат врачей, менторов. Это студенты-медики, для которых улица это еще и практика.

На западе это престижно. Это так же, как работать в поликлинике, в стационаре. Это абсолютно нормальная сфера медицинской деятельности. Она никак не табуирована, нет никакой стигмы. К тому же, медицинские экономисты давно посчитали, что лечить бездомного человека выгоднее с помощью outreach на улице, нежели госпитализировать, принимать в стационары.
ДРОБЬ: Расскажите, какие проекты сейчас в Санкт-Петербурге занимаются уличной медициной.

Сергей Иевков: Мы, то есть благотворительная больница. Это сообщество волонтеров, которые оказывают помощь бездомным, как на различных площадках, так и на улице (outreach работа).

ДРОБЬ: Инициативы и проекты Евгения Косовских в Челябинске, Дома Друзей в Москве, Ваши и Ночлежки в Санкт-Петербурге возникли вот буквально в течение последних нескольких лет. Можно ли говорить о возникновении какого-то системного подхода к этой проблеме?

Сергей Иевков: Знаете, я думаю, что просто назрела необходимость что-то менять в сфере оказания медицинской помощи бездомным. Низкопороговые гуманитарные проекты уже есть. Это раздача еды, приюты и интернаты, социальная работа, восстановление документов. Это все есть, это работает. А с уличной медициной все не так…

Не знаю, что случилось, что наши проекты вот так одновременно возникли… Хотелось системности, массовости, регулярности, хотелось заполнить вакуум в этой сфере. Каждый пришел к этому самостоятельно.

Системный подход только зарождается. Появляется коммуникация между координаторами в разных городах.

В России действительность такова, что пока что мы только-только пытаемся начать делиться опытом. У каждого есть свои нюансы и свой интересный опыт. Вот 19 ноября будет в Москве конференция Ночлежки. Там мы опять соберемся из разных городов, обсудим вопросы и задачи уличной медицины.

Так что, думаю, да – можно говорить о зарождении системного подхода. Потому что только так можно работать в этой сфере эффективно.
ДРОБЬ: Как эта работа эмоционально и психологически отличается от работы в больнице, в стационаре?

Сергей Иевков: Эта работа для меня новая. Новая среда, новые особенности. Есть междисциплинарные проблемы и подход к outreach работе. На улице нужно иметь и медика, и социального работника, и психолога. Нужна комплексная работа. На себя взять все функции невозможно, хотя были и такие времена. Но это командная вещь. И условия… Холод, зной, грязь… Болезни бездомных протекают долго и с осложнениями. Это сложно. Эмоционально сложно… Удивляешься отказам от помощи, от переезда в приют.

В больнице пациенту оказывается услуга. Там не решаются социальные проблемы. И человек в стабильном состоянии или здоровый просто выписывается из больницы, и все ОК. На улице так не работает. Сложно войти в доверие к бездомному. Только по прошествии какого-то времени человек вам, может быть, откроется, расскажет как его зовут, что его беспокоит. Это многих отталкивает. Многие могут перегорать.

На улице нас никто не ждет, для многих это странно. Мысль о том, что кто-то приедет и бесплатно поможет, перевяжет, поговорит - чужда бездомному человеку.

ДРОБЬ: Вы только что вернулись с конференции уличной медицины в Роттердаме. Какие чувства Вы привезли с собой? Что Вас удивило или, может быть, вдохновило?

Сергей Иевков: Это, конечно, шок. Огромное потрясение от того, как это развито за рубежом. Люди там более милосердны, более мотивированы. Проектам не вставляют палки в колеса. Бесконечное число низкопороговых приютов, огромные штаты медсестер и медицинских работников, паллиативная медицинская помощь для бездомных.

Масса людей, контактов, запросов. Люди заинтересованы в нашем опыте. Мы рассказывали им про то, что в Санкт-Петербурге 60000 бездомных на 300 мест для ночлега, про отсутствие государственного финансирования. Люди были поражены. Те, кто занимается этой сферой много-много лет, были в ужасе.

В какой-то момент ты понимаешь, что ты не один, что в мире есть огромное количество таких же медиков-волонтеров, проектов уличной медицины. Радостно было видеть адептов street medicine, общаться с ними вживую, слушать лекции, обмениваться опытом. Коллеги прилетели со всех континентов, и это здорово. Это вдохновляет.
Питтсбург
Узнав от Сергея Иевкова об Институте уличной медицины в США, а также о его основателе докторе Джиме Уизерсе, я сразу решил связаться с ним.
Доктор Уизерс начал работать с бездомными в Питтсбурге еще в 1992 году. Будучи одним из пионеров этого направления, уже в 2005 году он вместе с единомышленниками создал ежегодную конференцию уличной медицины, а в 2009 году - Институт уличной медицины.
Сергей Иевков и Джим Уизерс (справа) на конференции уличной медицины в Роттердаме
ДРОБЬ: Вы создали Институт в 2009. Как изменилась уличная медицина за это время?

Джим Уизерс: Наше международное движение уличной медицины начало расти еще с 90-х. И ежегодные встречи (с 2005) - важная часть. Институт уличной медицины был создан, чтобы сформировать видение уличной медицины, как настоящей, неотъемлемой части здравоохранения. За последнее десятилетие увеличение потребности вкупе с появлением большего количества волонтеров и пониманием того, что прежняя модель не достигает тех, кто нуждается во врачах больше всего, привели к стремительному развитию уличной медицины. Есть надежда, что работа с теми, кто нуждается в нас больше всего, привнесет новое моральное качество в здравоохранение.

ДРОБЬ: То, как действует и может действовать уличная медицина, очень сильно зависит от региона, страны, законодательства и т.д. Но если опустить эти моменты, какие проблемы наиболее серьезны для этой работы?

Джим Уизерс: Я думаю, что большинство преград можно преодолеть. Но самой сложной проблемой остается то, что бездомные не воспринимаются обществом как братья и сестры. Стигма и страх универсальны. Куда бы я ни поехал, везде одна и та же реакция. Мы повсеместно привыкли думать с точки зрения системы, а не с точки зрения тех, кто нуждается в помощи. Потому девиз нашего института: "иди к людям". Как только вы разделяете их реальность, решение их проблем становится актом солидарности, самоотдачи и любви.
Каждый имеет право на охрану здоровья и медицинскую помощь. Медицинская помощь в государственных и муниципальных учреждениях здравоохранения оказывается гражданам бесплатно за счет средств соответствующего бюджета, страховых взносов, других поступлений.
Конституция РФ. Статья 41.
Фото outreach работы из пабликов Другой медицины,
Благотворительной больницы и Дома друзей

фото ночлежка/благотворительная больница - Артем Лешко
Made on
Tilda